Рецепция Ницше – теоретика драмы – в работах русских символистов (Вяч. Иванов «Ницше и Дионис» – 1904, Андрей Белый «Театр и современная драма» – 1908)

В рецепции Ницше как теоретика драмы отразилась фундаментальная двойственность отношения к его философии, заданная Владимиром Соловьевым, который, с одной стороны, считал идею «сверхчеловека» самой интересной: «из этих трех идей, связанных с тремя крупными именами (Карла Маркса, Льва Толстого, Фридриха Ницше)… третья связана с тем, что выступит послезавтра и далее. Я считаю ее самой интересной из трех» (В. Соловьев. Идея сверхчеловека). С другой стороны, «в своей полемике против христианства Ницше поразительно “мелко плавает”, и его претензия на значение “антихриста” была бы в высокой степени комична, если бы не кончилась такою трагедией» (В. Соловьев. Оправдание добра).

Вслед за Соловьевым Вяч. Иванов поддерживает двойственность природы Ницше: Ницше-филолога, скитающегося по Элизию языческих теней и «Ницше-провозвестника оргийных таинств духа». Трагедия Ницше, по Иванову, в том, что тот не до конца доверился экстатическому началу и создал таким образом отчужденный продукт в образе сверхчеловека. «Трагическая вина Ницше в том, что он не уверовал в бога, которого сам открыл миру».

Обратившись к наследию Ницше – теоретика драмы, Андрей Белый по-иному расставил акценты побед и поражений немецкого философа. Согласно концепции Белого, Ницше – величайший теоретик драмы, поскольку одним из первых понял ее природу как «примат творчества над познанием», «действительную борьбу за освобождение человечества». Вместе с тем, ошибка Ницше в том, что он канонизировал форму драмы – сцену, что и обусловило его личную трагедию. «Сначала он тешился оболочкой снаряда – возрождением современных форм драматического действа, потом, извлекая динамит жизненного творчества из драмы как формы искусства, нечаянно разбил снаряд. Снаряд разорвался не там, где следует – не у стен нашей тюрьмы, а в руках изобретателя».

В свою очередь двойственная интерпретация теории драмы Ницше, свойственная символистам в их попытках соединить несоединимое – имморализм Ницше с христианскими ценностями, вскрыла другую двойственность драмы – ее неизбежный разрыв с психологизмом реалистического искусства и переход к новым формам театра, таким как театр жестокости Арто или театр отчуждения Брехта.